Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

А если бы не превратился?

Отсюда
Юдхиштхира, герой «Махабхараты», старший из братьев-Пандавов, в конце своей жизни отрекается от трона и вместе со своими братьями отправляется в путь на небеса. Все его братья умирают в дороге, а он вместе со своим псом достигает вершины Гималаев.

Там они встречают богу Индру, который хочет отвезти героя в рай на своей золотой колеснице. Только просит его оставить пса, потому, что собакам в рай нельзя.

Тогда Юдхиштхира отказывается от рая – он не хочет бросать свою собаку. В этот момент пес превращается в бога Дхармы, испытывавшего Юдхиштхиру...

Гадание на енотах









Еще бы не понравилось - в ближайший понедельник мы надеемся нырять в Карибское море. Правда там дождь.  Но не под водой же?
Наверно, я там встречу какомицли. Они водятся в Мексике - в ущельях и скалах около воды.

Игорь Царев

Игорь Царев - светлая память. Стихи Игоря Царева (из За-за, я именно там прочла печальную новость).


Ангел из Чертаново

Солнце злилось и билось оземь,
Никого не щадя в запале.
И когда объявилась осень,
У планеты бока запали,
Птицы к югу подбили клинья,
Откричали им вслед подранки,
А за мной по раскисшей глине
Увязался ничейный ангел.

Для других и не виден вроде,
Пол-словца не сказав за месяц,
Он повсюду за мною бродит,
Грязь босыми ногами месит.
А в груди его хрип, да комья -
Так простыл на земном граните…
И кошу на него зрачком я:
Поберег бы себя, Хранитель!

Что забыл ты в чужих пределах?
Что тебе не леталось в стае?
Или ты для какого дела
Небесами ко мне приставлен?
Не ходил бы за мной пока ты,
Без того на ногах короста,
И бока у Земли покаты,
Оступиться на ней так просто.

Приготовит зима опару,
Напечет ледяных оладий,
И тогда нас уже на пару
Твой начальник к себе наладит…
А пока подходи поближе,
Вот скамейка – садись, да пей-ка!
Это все, если хочешь выжить,
Весь секрет – как одна копейка.

И не думай, что ты особый,
Подкопченный в святом кадиле.
Тут покруче тебя особы
Под терновым венцом ходили.
Мир устроен не так нелепо,
Как нам чудится в дни печали,
Ведь земля — это то же небо,
Только в самом его начале.

Collapse )


Бостонские чтения 9-го февраля, Владимир Гандельсман

Вот такое серьезное объявление я собираюсь разместить всюду и везде, в том числе в русаме. Самой любопытно, сколько же нас соберется. Начинаем считать:)))

9-го февраля -- первая встреча клуба «Бостонские чтения». Приходите в 4:30. В 5 часов выступит поэт Владимир Гандельсман (как по мне, он один из лучших современных поэтов, пишущих по-русски), Он будет (естественно) читать стихи и (не менее естественно) говорить о поэзии -- слушатели приглашаются участвовать в разговоре.

Приглашаем всех, кому это интересно, вход свободный. Место первой встречи к северу от центра Бостона, в районе Chelmsford, MA. Если планируете приехать, дайте, пожалуйста, знать по емейл
BostonRusLit  собак  gmail точка com. Еще мы есть на фейсбуке: www.facebook.com/BostonLit

Если хотите получать информацию о встречах, присоединитесь к http://groups.google.com/group/bostonruslit. Сообщения там будут появляться не часто: раз или два в месяц, чтобы не было много рассылок.


Тут все спрашивают, что приносить. Отвечаю: ничего, или что-нибудь к чаю, или вина, или сыра с крекерами.

Сказка о непослушной Маше

Жила-девочка Маша: щеки круглые, косички врастопырку, а глаза так и шныряют, как бы пошалить. На зимние каникулы свез ее отец в деревню к бабушке и строго-настрого наказал в лес не ходить, там волки по зимнему времени голодные. Нападут, разорвут, одна шапочка останется!

Напугал отец Машу и уехал в город, даже чаю не пил. Только Маша не слишком-то напугалась. Она зимой в деревне не бывала, ей все в диковинку, все в забаву. Изба у бабушки бревенчатая, по окошки снегом заметенная, на обрыве стоит по-над речкою, а за речкой лес.

Маша с ребятней на санках катается, снежками кидается, дотемна ее домой не докличешься. А придет насквозь вымокшая, одежду поразбросает, конфеты без спросу стащит, кота за хвост поймает и давай мучить – в кукольные платья рядить. Бедный Барсик  как Машу завидит, так сразу орёт:

– Мря-у! – и прыг на шкаф от греха подальше

Но вот что странно, как Маша ни безобразничает, бабушка ее не бранит, веником не грозится – не до того ей, видать. Бабушка по два раза в день на почту к телефону бегает, а придет, сядет у окна и плачет, слезы фартуком утирает. А о чем плачет, куда звонит, того внучке не сказывает.

И вот раз легла Маша спать, а уснуть не может.  Луна поверх занавески светит – как тут уснешь? И слышит Маша, будто стук. Глядь – за окном ворона стекло клювом долбит. Между рамами вата для тепла и рябина для красоты, видать, глупая птица на ягоды зарится. Того гляди разобьет стекло – вон какой клюв, как у папиных ножниц по металлу.

Взяла Маша веник, ноги в валенки сунула, шапку на голову, бабушкин платок на плечи – и скок во двор ворону гнать. Только веником замахнулась, а птица подлетела, да прямо на руку и села. Маша аж зажмурилась. Ворона крылья расправила, до калитки метнулась – и обратно, аж ветер от нее. Будто манит, за собой зовет, как та чайка из папиной песенки.

Ну, Маша веник бросила – да за птицей. За калитку, по тропинке, по цельному снегу бежит, не проваливается. В ту пору приморозило после оттепели, наст крепкий, хорошо держит. Только скользко.

Добежала Маша до обрыва, поскользнулась – и вниз кубарем. Не ушиблась ничуть, хоть лицо о кусты оцарапала да руки изрезала об наст, пока из сугроба выбиралась. А ворона над головой носится, каркает, торопит. Перебежала Маша речку-невеличку, только лед под ногами затрещал, и очутилась в лесу. Елки высокие, темные, ничего не видать. Маша за вороной по слуху идет, за вороньим карканьем. Ветки платок цепляют, будто кто руками хватает, костлявыми пальцами. Волки завыли вдалеке, эхо от обрыва отражается, будто воют не в глубине леса, а со всех сторон. Страшно Маше, а все равно дальше идет, вот какая упрямая девочка.

Остановилась на прогалине. Луна светит, как днем видать. Посреди полянки две куклы на ледяной корке сидят. Присмотрелась Маша, а они живые, настоящие – хоть и маленькие, с кошку величиной. Мальчик вроде поменьше и не шевелится, глаза закрыты, щеки бледные, а девочка обняла его и дрожит.

Схватила Маша кукольных человечков, за пазуху сунула, потуже платком обвязалась и бегом обратно.

– Ну, – кричит, – птица-ворона, где ты? Умела завести, умей и вывести!

А вороны видом не видать, слыхом не слыхать. Всего-то звуков в лесу, что девочкин плач из-за пазухи да волчий вой вдалеке.  Вспомнила Маша,  что луна слева была, повернула так, чтобы она справа светила, и помчалась. Только вот незадача – с куклами-то она тяжелее стала, наст не держит, ломается. Барахтается Маша в снегу, что ни шаг –  по колено проваливается. Одно хорошо – не холодно, а даже жарко. Кукольная девочка под платком пригрелась, притихла, плакать перестала, только ойкает иногда. А мальчика не слышно. Маша думает: может остановиться, снегом растереть его, в лицо подуть? Нет, уж лучше домой поскорее, а то волки воют все ближе. Да, лучше поскорее домой.

Добралась Маша до речки, на ту сторону перемахнула, лед затрещал, но выдержал. До обрыва дошла, а дальше как? В два человеческих роста обрыв, тут и летом-то не взберешься.

Оглянулась Маша, а волки уже речку перебегают. Как это отец говорил –  только шапочка останется? А от человечков и вовсе ничего не останется, они, бедняжки, без шапочек. Вдруг слышит Маша, будто кот мяучит, да громко так, точно в школьный микрофон.

– Мря-у!

И выходит навстречу из-под обрыва бабушкин кот. Да не такой, как днем был, а величиною с большую собаку. Вспрыгнула Маша ему на спину, в уши вцепилась:

– Ну, Барсик, выручай!

А волки совсем близко, слышно как лапы по льду скребут, пасти дышат с присвистом.

Кот на лапах присел, напружинился, да как прыгнет! Взлетел на обрыв, точь-в-точь как дома на бабушкин шкаф. В два скачка до избушки домчал, калитку перепрыгнул, на бок повалился – и снова маленьким стал. Вот только что Маша на его спине сидела, а уже барахтается в снегу. Вскочила, в дом вбежала, дверью хлопнула, крючок накинула, хорошо еще кот не зевал, успел в сенцы шмыгнуть. Не то ночевал бы на улице.

В избе тихо, только бабушка храпит, ходики тикают да Машино сердце стучит – быстро-быстро и куда громче ходиков. Вынула Маша кукол из-за пазухи, а те согрелись, разрумянились, ручки-ножки теплые, глазки закрыли и спят. Положила их Маша в свою кровать, сама с краюшку прилегла да и уснула.

Утром хвать-похвать, а кукольных человечков нет, как не бывало. И бабушки нет. Только кот у печки завтракает, на Машу косится: будет сегодня за хвост таска -- или так обойдется?

Сидит Маша в кровати, затылок чешет, думает: неужто беготня по ночному лесу приснились? Нет, не приснилась, вот на руках порезы свежие.

А тут в сенцах стук-постук – бабушка с почты вернулась, плачет и смеется, смеется и плачет. Валенок не сняла, шубы не сбросила, обхватила Машу, прижала и говорит:

– Ой Машенька, ой радость моя, наконец-то! Твоя мама двойняшек народила, ты теперь старшая сестра.

– Мальчик и девочка? – спрашивает Маша.

– Мальчик и девочка!

– Мальчик поменьше? – спрашивает Маша.

– Да уж не знаю, поменьше али побольше, а напугал он нас до смерти. Сколько буду жива, молиться буду за того доктора, что нашего мальчика с того света вытащил! – сказала бабушка.

А Маша на это ничего не сказала. А кот Барсик сказал:

– Мря-у! – и запрыгнул на шкаф, от греха подальше.

Кот пошел за молоком, а котята кувырком


У нас на крыше навалило снега больше, чем на полметра. На прошлой неделе на работе одна тетка жалуется (она в квартире живет, не в отдельном доме):
– В субботу хотела выспаться, так нет же, топали по крыше, грохотали, сбрасывали снег. Вышла, а вся дорожка завалена. Я ее накануне как раз расчистила, до сих пор спина болит.
Посмеялись. Я к ней поворачиваюсь:
– Сейчас я что-то расскажу, и вам станет легче. У нас та же история, только мы еще и заплатили несколько сотен за удовольствие.
Посмеялись. Сотрудник ко мне поворачивается:
– Сейчас я что-то расскажу, и вам станет легче. Мой тесть решил не платить, сам полез. Четырнадцать переломов и он никогда не будет прежним.

Под конец недели снег пошел снова, и снова на крыше полметра, хорошо, что прошлый счистили. На выходной мы укатили в Нью Йорк, а вернулись, опаньки, почищено. Ребенок, бандюга, влез и сделал. Я его давай отчитывать, лучше, мол, было бы заплатить, а он с женой переглядывается, смеется:
– Мы ожидали именно такой реакции!
– Да, я предсказуема! Так это же удобно как, с предсказуемой матерью жить! Вы случайно пари не держали, какие именно слова я скажу?
– Нет, – говорят, – не держали.
Хоть столько-то уважают. А дядюшка сидит в кресле, ноги вытянул, улыбается, будто ему тут театр.